July 14th, 2020

Противостояние

8D8A3109.jpgГлава двадцать четвёртая
Противостояние


Чтобы я, – говорю, – свободная женщина,
сама себе хозяйка, да кому-нибудь
в паспорт вписалась, чтобы я мужчине
в крепость себя отдала – нет! Да будь
он хоть принц американский –
не подумаю замуж за него идти.


М. Горький
На дне


В дворовой компании Паши я встретила Андрея, рыжеволосого, веснушчатого юношу. Он одевался во всё чёрное и выглядел потрёпанно и неаккуратно, как будто внешний вид нисколько не занимал его, не тяготил необходимостью соблюдать опрятность даже ради приличия. Я узнавала Андрея ещё издалека, потому как он всегда ходил быстро, размашистыми шагами, подаваясь вперёд всем телом, отталкиваясь руками от воздуха, помогая себе ещё больше ускоряться, – от этого его кудрявые волосы подлетали вверх, придавая лицу трагичность и отрешённость, как смелому и отчаянному героя прошлого, который спасался от страшной грозы, прорываясь сквозь ветер, бьющий наотмашь. Во всём существе этого юноши чувствовался надрыв, как будто вот-вот что-то должно было оборваться в нём и убить. Он напоминал мне Ван Гога – такой же порывистый, впечатлительный, ранимый, но Андрей пытался скрывать эти чувства от своих товарищей за притворной маской грубости и холодного равнодушия. Он старался изо всех сил, но не мог справиться с бушующими внутри страстями. Ребята относились к нему пренебрежительно и насмешливо: дразнили за необычный цвет волос, подчас самым жестоким образом; давали гнусные прозвища, словно ощущая в нём противные мальчишеству качества, которых они не понимали и страшились, – они хотели заклевать его, потому что ранимость другого человека напоминала им об их собственных уязвимости и слабости. И было заметно, что такое отношение привычно для Андрея, как будто прежде и повсюду он был гоним в своей жизни. Он злился, затевал драки, чтобы постоять за себя и показать потаённую силу, но этим вызывал ещё больше издевательских шуток, – его не воспринимали всерьёз; он был посмешищем, и я искренне сочувствовала ему, видела внутри него такое же одиночество изгоя, какое знала в себе.


Collapse )