July 24th, 2020

Противоречие

8D8A3126.jpgГлава двадцать девятая
Противоречие


Мама – первое слово,
Главное слово в каждой судьбе.
Мама жизнь подарила,
Мир подарила мне и тебе.


Юрий Энтин
Песня о маме


Что такое любовь? Что такое материнская любовь? Как ощущается она ребёнком? Как это – чувствовать себя любимым? Ощущение ли это бесконечной благодати и спокойствия, защиты, понимания, прибежища, в котором возможно укрыться в невыносимые минуты жизни, когда больше нет ничего, и только любовь другого человека может согреть и спасти? И если чувства эти неведомы мне, никогда не переживаемы раньше, означает ли это мою душевную слепоту и бесчувственность, или же любви просто никогда не было, но что-то другое скрывалось за красивыми, волшебными словами о ней, и вместо любви я знала лишь то – нечто иное – скрытое в глубине пустого материнского сердца?


Как страшно однажды осознать, что всё было обманом, что меня никогда не любили, что мне только говорили о любви, подразумевая безоговорочно её данность, в которой невозможно и постыдно было усомниться. Могла ли любовь быть таковой лишь в словах, но в поступках чем-то совершенно противоположным? Разве любовь, созерцая боль дорогого человека, может оставаться немой, невозмутимой, бездействующей? Разве сердце любящего не должно разрываться от боли любимого человека, разве не должно оно страдать, видя страдания любимого? Как может быть любовь глуха, если её умоляют о пощаде, о прощении, о милосердии? Чем больше я оживляла в памяти мою прошлую жизнь, тем меньше в ней оставалось любви, о которой говорила мне мама. Как последние сгустки тумана она рассеивалась, и её нельзя было поймать или удержать, – она была видением, миражом. Я не могла поверить, что любовь матери – вероломное, жадное чувство, которое может лишь требовать, подчинять, властвовать и устрашать. Разве всё это истинные категории любви? Разве любовь, по самому своему определению, не означает заботу о счастье любимого человека?


Collapse )

Противоречие (продолжение главы)

8D8A3130.jpgПродолжение главы (читать начало главы)


Бесконечное количество раз перебирая в памяти свои детство, отрочество и юность, я находила себя, видела своё внутреннее «Я» неодушевлённым, словно я была ни человеком, ни живым существом, а вещью, которой манипулировали. Перед этим обессиливающем состоянием померкли даже отдельные эпизоды жестокости и злобы, направленной на меня, – они были лишь проявления того, что являлось их первопричиной. Я – как имя нарицательное, но не собственное, как инструмент или орудие в сильных и безжалостных руках его владельца.


Иногда, без видимой на то причины, мама как будто подлавливала меня на мелких промахах или создавала хитроумные капканы, попав в которые, я должна была полностью забыть себя и достойно выдержать испытание. Однажды в детстве я восторженно рассказывала о своей любимой актрисе – Мэрилин Монро – я обожала её без памяти и знала почти наизусть все её фильмы, и считала её самой красивой женщиной в мире. Как вдруг мама прервала мой рассказ и спросила, считаю ли я её более красивой, чем своего кумира. Я испугалась, я не знала, что делать, – каким коварным и жестоким был этот вопрос! И я солгала, я ответила то, чего от меня ожидали со страстной надеждой. И я долго мучилась этим обманом, потому как знала, что ложь – один из самых страшных проступков, который может совершить ребёнок перед матерью, но у меня не было сил сказать правду, потому что мама не желала её знать, – выжидающее выражение её лица и затаённое дыхание, ощущавшееся в её голосе, подсказывали мне правильный ответ. Спустя годы мама призналась, что с самого начала знала об этой невинной детской лжи, а моему ужасу в тот момент не было конца: зачем же потребовалось проверять меня и мучить, ставить в невыносимое положение выбора, которого я так страшилась, – ведь я не игрушка, не кукла, чтобы так жестоко поступать со мной.


Collapse )